Разработано Арт студии «Домовой»

Проект Арт студии «Домовой»

 


Контактный телефон модератора проекта: +7 (727) 294 33 22 www.vitragedomovoy.kz

Главная Интересное Культура кочевых народов

Цикл 4. Культура кочевых народов.

Обереги кочевников. К вопросу о генезисе амулетниц-тумаров.

Одна из самых интересных и широко распространенных групп среднеазиатских ювелирных изделий – тумары (амулетницы). Они имели как декоративное, так и в большей степени сакральное значение, связанное с верой в их защитную, магико-охранительную функцию. Многие аспекты бытования этого вида украшений исследованы в достаточно полном объеме (ареал распространения, технология изготовления, декоративные особенности, способы ношения, семантика и т.д.)
Тумар представлял собой специальный серебряный, реже – золотой футлярчик, в который вкладывался собственно талисман (амулет), оберегающий от сглаза и болезней, бесплодия и нечистой силы. Такое украшение сопровождало человека практически с первых дней появления на свет – новорожденного малыша обязательно защищал треугольный амулет. Взрослые (в основном женщины) носили тумары головные, которые крепились на головной убор, нашейные, наспинные, нагрудные, подмышечные (последние с помощью длинной цепочки надевались через плечо – это место оберегалось особо, так как считалось, что именно отсюда, из подмышки, может вылететь душа человека – и он умрет [1, c. 144]. Изготавливались также парные тумары (кош тумор) – прямоугольные или цилиндрические, которые крепились к одежде с левой и правой стороны груди или спины, рукавам платья. Тумар стал непременной частью общего, в том числе свадебного, комплекса ювелирных украшений, его ношение обеспечивало защиту и благополучие его владельцу.
tumar_01

Тумары. Афганистан. XI - XII вв.

Тумары получили широкое распространение в быту и обрядовой практике казахов, узбеков, каракалпаков, уйгуров, туркмен,  таджиков и других народов среднеазиатского региона; этот вид украшения бытовал также на Ближнем Востоке, в Египте. Такого рода амулеты среднеазиатского производства были обнаружены также на Руси, в Прибалтике и даже Норвегии [1, с. 54].
Казахские тумары представлены четырьмя основными формами: треугольный амулет (туморша), прямоугольный подмышечный (колтыкша), трубчатый (бойтумор), сложносоставной треугольный трубчатый [3, с. 273 – 274].
Уйгурские и киргизские амулеты во многом аналогичны узбекским и таджикским, более того, этот вид украшений покупался уйгурами у среднеазиатских торговцев [6, с. 223]. В Восточном Туркестане женщины носили треугольные нагрудные амулеты (тумар, бойтумар), реже наплечные, наспинные, прямоугольные и круглые подмышечные (базубанд), однако уже в 1930-е годы традиция ношения этих украшений сходит на нет [6, с. 215].
Аналогичные тумарам украшения были распространены также у монголоязычных народов. Это были амулеты со вложенными в них кусочками бумаги с буддийскими молитвами, «священными» предметами вроде лоскутов материи или особыми травами [6, с. 231], причем способ их ношения был аналогичен среднеазиатским (нагрудные, подмышечные, наспинные и проч.).
tumar_02

Тумары. Бухара. XIX в.

Форма тумара выбиралась в зависимости от способа его ношения: так, нашейные амулетницы выполнялись в виде небольших треугольников, для подмышечного ношения были более удобны прямоугольные футляры, как некий аналог современной сумочки, нагрудные имели в основном прямоугольную или цилиндрическую форму. Самая распространенная форма – полый, горизонтально расположенный цилиндр с напаянной треугольной пластиной и многочисленными подвесками в нижней части.
Технология изготовления и способы декорировки тумаров, их эстетические характеристики различалась в зависимости от производящей среды: от монументальных изделий степняков до ажурных форм городских ювелиров. Туркменские и каракалпакские отличались монолитностью соединений частей тумара, массивными замкнутыми формами, в то время как узбекские и таджикские представляли собой подвижные конструкции с множеством дополнительных штампованных подвесок, бусин, напоминающих россыпь зерен – классических символов, с которыми связаны пожелания плодородия и изобилия, многочисленного потомства. Сам футляр декорировался накладной сканью и зернью, чернением и позолотой, гравировкой или контррельефным узором в виде несложных растительных или геометрических фигур, благопожелательными надписями, инкрустировался многочисленными полудрагоценными камнями: сердоликами, кораллами, бирюзой, лазуритами, более дешевые – стеклом. Городские ювелиры делали также плоские (без собственно футляра и обязательных крышек) тумары, превращая их в сугубо декоративные украшения. К такой же категории относились украшения в технике открытой филиграни, когда футлярчик, словно сплетенный из тонкой проволоки, превращался в ажурный, просвечивающий насквозь медальон. Лист с начертанной молитвой в такие тумары уже не спрячешь, они могли быть только украшением – так практическая функция амулета постепенно заменялась декоративной, но вера в его защитные свойства сохранялась.
Сакральными свойствами наделялась как сам футляр, точнее, его исходная форма, декор (орнамент, камни, каждый из которых также имел определенные магические свойства), и, наконец, вложенный амулет.
tumar_03

Тумары. Каракалпакия. XIX в.

Выбор формы тумара – прямоугольной, треугольной, круглой, цилиндрической или призматической – в каждом случае был продуман и продиктован ее сакральными свойствами. Любая простейшая фигура в представлениях древних несла в себе емкие представления, связанные с геометрической символикой космоса. Круг символизировал небесные светила – Солнце или Луну, и, соответственно, их покровительство, квадрат – Землю (стороны света). Треугольник, наиболее распространенная, классическая, форма, один из самых древних и загадочных символов в истории человечества, был связан с магией оберега от сглаза (один из архаичных примеров в культуре степи – амулет из имеющей треугольную форму бараньей лопатки – как символ защиты тыла, спины, а также традиционный атрибут гаданий). У многих народов с треугольником связывалась идея созидающей божественной силы, вознесения, близости к верхнему миру, и, соответственно, его покровительства. Треугольник вершиной вверх соотносился также с активным мужским началом, потенцией, если же вершина была обращена вниз – то это пассивное женское начало, поэтому на тумарах вершина треугольника была, как правило, направлена вверх. Более поздние по происхождению восьмиугольные футляры были связаны уже с исламскими представлениями: восьмиугольник, древний символ, вариант восьмилучевой звезды, связанной с идеей созидания и плодородия, явлением божества, в культуре ислама стал ассоциироваться с графическим начертанием слова «Аллах», т.е. по сути, сохранил отношение к идее присутствия, и, соответственно, покровительства, божества. Поэтому не случайно в восьмиугольных футлярах хранили миниатюрные Кораны; это был исключительно мужской вид украшения [7, с. 299].
Орнаменты на тумарах также имели закодированное охранное значение. В сельских районах, где было развито скотоводство, тумар чаще всего украшался изображением рогов барана – баран был одним из самых распространенных тотемных животных-покровителей у всех народов, чье прошлое было связано с кочевым образом жизни. В оседло-земледельческих культурах (городских, сельских) на лицевой стороне помещали надпись «Аллах акбар» или изречения из Корана, растительные узоры типа ислими, олицетворяющие красоту божественного творения и прочие связанные с исламом символы. Именно такими были самые ранние из известных ныне образцы тумаров, относящиеся к X – XII вв. [Чач, 1, с. 52 – 53].
Широкое распространение этого вида украшения у разных народов, стойкость его бытования, вплоть до ХХ века, побуждает обратиться к вопросу о его генезисе (среда и время появления). Ответ на этот вопрос может подсказать содержимое тумара. В качестве вкладываемого внутрь талисмана использовались различные предметы, в той или иной степени наделяемые сильными охранительными свойствами. Подавляющая часть этих предметов была связана с древней языческой магией, что уже само по себе говорит об архаичности этого вида украшения. С принятием ислама перечень языческих талисманов дополнился небольшим листом бумаги с текстом молитвы из Корана, читаемым или стилизованным арабским письмом. Такой тумар оберегал своего хозяина священным словом, сочетая в себе покровительство и древних языческих божеств, и Аллаха. В этом переплетении различных верований не было ничего необычного – приняв ислам, народы Средней Азии сохранили в своей памяти, обычаях и обрядах отголоски более древних религиозных представлений. Собственно, с  содержимым связано и само название «тумар», что в переводе с арабского означает молитву, написанную на бумаге, которой предназначалась роль оберега [1, с. 141]. Очевидно, это название возникло как калька с тюркского названия амулета – битиг (бичиг, бичик), что означает «надпись», «письмо»; это слово встречается еще в орхоно-енисейских надписях (слово «битик биттим», т.е. «писал писание») [8].
tumar_04

Тумары. Хорезм. XIX в.

К числу более древних амулетов, устойчиво сохраняющихся в сельской среде, относятся: лечебно-заговорные травы, клочья овечьей или верблюжьей шерсти, резкий запах которой отпугивал скорпионов и змей, а значит, мог уберечь человека и от злых чар. Использовались также горькие и соленые специи, пряности с резким запахом, острые и колюще-режущие предметы, способные напугать и отогнать нечистых духов: перец, соль, игла, острый коралл или просто кусочек стекла с режущим краем и проч., роль оберега могла также выполнять сажа с котла или домашнего очага.
В перечне предметов-оберегов, способных пролить свет на генезис украшения, особое внимание привлекает игла. Д. Фахретдинова считает, что металлические амулетницы изначально имели утилитарное назначение: они возникли «как подражание трубчатым костям птиц и животных, в которых наши предки хранили иглы и служили, соответственно, игольницами» [1, с. 53]. «Сама игла, – пишет Д. Фахретдинова, – сразу или в какое-то время, становится оберегом, как и многие бытовые колющие и режущие вещи (стрела, нож, гребень, серп), и смысл того и другого сливается» [1, стр. 54].
Футляр с иглой, наделяемый магическим свойством оберегать жизнь своего хозяина, является, пожалуй, ключевым образом для раскрытия вопроса о генезисе этого вида украшений. Этот таинственный предмет встречается в русском фольклоре и связан с образом Кощея Бессмертного, чья жизнь заключалась в игле, а хранилась та игла в яйце. Сломаешь иглу – смерть Кощею. Игла, понимаемая в русских сказках как смерть Кощеева, на самом деле, по логике, выступает в качестве охранительницы его жизни.
При чем же тут Кощей? Этот злой колдун, похититель невест в русских сказках и есть собирательный образ кочевников, набеги которых на протяжении веков держали в страхе Русь: тюркское кощ, кош, коч – рус. кочевать, кочевье, семья, стойбище; кощщи, кошчи – кочевник; так и появилось русское слово «Кощей». Данная версия происхождения слова Кощей была предложена О. Сулейменовым в его исследовании «Кочевники и Русь» [9, с. 109]. Анализируя текст «Слова о полку Игореве», он дает новую трактовку некоторым неверно интерпретированным предшествующими исследователями старославянским словам, выявляя их тюркские корни. Так, в «Слове…» поганым кощеем именуется хан Кончак:
«Стреляй, господине, Кончака,
поганого кощея,
за землю Рускую,
за раны Игоревы, буего Святъславлича!»
Как отмечают исследователи, это тюркское слово было распространенным эпитетом врага-иноверца и пришло оно в славянский язык в IV в н.э от тюркоязычных половцев и гуннов.
Кстати, общеизвестно, что тюркские корни имеет и другой популярный персонаж русских народных сказок – Баба Яга, имя которой произошло от тюркского «бабай Ага», т.е. «почтенный дед». Как и Кощей, Баба Яга стала отрицательным образом в народном фольклоре, как отражение различных исторических ситуаций взаимоотношений славян с кочевой степью.
Таким образом, сказочный образ Кощея появился в результате контактов славян с кочевниками, а бессмертным он стал потому, что набеги степняков казались славянам бесконечными. Очевидно, футляры-обереги, в которых хранилась игла, были столь широко распространены в кочевой среде, что даже в русских народных сказках сохранилась эта связь образа кочевника с защитным амулетом с иглой, охраняющей жизнь, делающей его неуязвимым.
Следует отметить, что не все придерживаются толкования О. Сулейменова. Б. Рыбаков считал, что Кощей – это славянский Аид, а миф о похищении Кощеем Бессмертным царицы – это подобие мифа о похищении Аидом Персефоны [10]; таким образом, ни о каких тюркских корнях здесь нет и речи. Н. Дмитриев предложил толковать это слово как «ездовая прислуга», «наездник» [8]. Распространена также версия, что слово Кощей произошло от старославянского слова «кощь» («кошть»), т.е. кость, в смысле «тощий, худой телом», нечто сухое, худое, тощее (по сути – мёртвое) [11]. Слово «кощунствовать», т.е. «оскорблять святыни», происходит от того же корня, следовательно «кощей» – также «богохульник» [10]. Иная трактовка предлагает видеть связь между именем Кощея и славянским «кош» – связкой кожаных шнурков, по образу узелкового письма: «такими праписьменами записывалась история рода; хранителя узелков и называли кощей» [12]. Еще одна версия: Кощей от славянского «кошь» (или «кош»), что значит корзина, короб, кошель, а с другой стороны – жребий, судьба [13].
Одна из распространенных официальных версий связана все же с тюркизмом: в энциклопедии «Мифы народов мира» сказано, что Кащей (Кощей) – это заимствование из тюркского коsci, т.е. «пленник», «раб», произошедшее в период ранних славяно-тюркских связей [14, с. 629]. Конечно, в данном случае пленником выступает не сам Кощей, а люди, которых он похищал: первоначально кощеями назывались пленники этого злого колдуна или божества, а потом имя нарицательное стало именем собственным [13].
Вышеприведенный обзор свидетельствует о полярности мнений относительно происхождения слова «Кощей», однако важнейший атрибут нашего злого гения – яйцо, в котором хранится игла, в которой заключена его жизнь – вновь обращает нас к тюркской культуре, к миру степного кочевья. В качестве поддержки этого мнения можно привести и тот факт, что форма наиболее ранних сохранившихся тумаров близка овалу, т.е. яйцу: это удлиненный цилиндр, с двух сторон завершающийся куполками, один из которых выполнял роль крышки (упомянутые чачские находки из кладов Сайрам-су и Сиджака, первая четверть XI в, XII – нач. XIII вв., 1, стр. 53; а также тумары, обнаруженные в Афганистане, XI – XII вв.).
Заметим также, что по сюжету сказок про Кощея яйцо с волшебной иглой, оберегающей его  жизнь, охраняют животные: «игла – в яйце, яйцо – в утке, утка в зайце, заяц – в золотом ларце, ларец висит на высоком дубе». Очевидно, и в этом сюжетном ряде с уткой и зайцем следует видеть отголоски древних тотемных верований – связь определенного рода (в данном случае – одной персоны) с животными-покровителями. Образы зайца и водоплавающей птицы (утка, гусь) были известны в искусстве степи еще со времен скифов [15]. Они имели культовое значение и оба в той или иной степени были связаны с идеей плодородия, продолжения жизни, соответственно, ее охраной. Отметим, что и заяц, и утка по своему символическому коду (плодовитость) имеют также непосредственное отношение к яйцу, как средоточию жизни. Как и в случае с иглой, заяц и утка трактуются в сюжете сказки как вместилища кощеевой смерти, однако по существу дела они выступают именно в качестве оберегов-охранителей его жизни; в данном случае в фольклорной интерпретации срабатывает принцип перевертыша – что в одной культуре воспринимается как оберег, в другой трактуется с обратным смыслом. Не случайно также в сюжете присутствует медведь, помогающий герою: он выворачивает с корнем дуб, на котором висит упомянутый ларец. Медведь – это уже классический русский тотемный символ, связанный с охранительной магией, образ, наиболее популярный в славянском фольклоре и как бы противостоящий зайцу и утке.
Проводя параллели между сказочными мотивами и реальными бытовавшими у наших далеких предков культовыми представлениями, следует иметь в виду, что последние, становясь основной эпических и фольклорных сюжетов, в значительной степени приукрашивались и видоизменялись богатой народной фантазией, и потому полных совпадений здесь быть не может. Тем не менее, фольклор может быть действенным подспорьем для поиска корней тех или иных бытовавших в действительности реалий.
Таким образом, предположение о происхождении слова Кощей от тюркского «кочевник», высказанное О. Сулейменовым на основе лингвистических данных, подтверждается соответствующими «сказочными» атрибутами – яйцом как неким футляром, в котором хранится оберег-игла – предметом, типичным для культур степного круга, и «волшебными» животными как аналогами тотемов-покровителей кочевников.
Когда же возник у степняков обычай ношения охраняющего их жизнь магического футляра с иглой? В определенном смысле мы сможем дать ответ на данный вопрос, выяснив, когда и при каких обстоятельствах миф о Кощее Бессмертном появился в славянском фольклоре. Ряд исследователей сходится во мнении, что Кощей олицетворяет собой хазарина или верховного правителя Хазарии – кагана [16]; соответственно, можно предположить, что данный образ возник в VII – VIII вв. Существует также предположение, что миф о Кощее сформировался «не позднее первых веков нашей эры, до того, как скифы и сарматы были сметены нашествием гуннов» [10]. В любом случае, судя по приведенной выше версии появления слова «Кощей» в эпоху гуннов, именно к этому времени можно отнести и появление тумара.
Таким образом, амулеты-тумары по своему происхождению связаны с культурой подвижных скотоводов; их можно рассматривать как вид ювелирного украшения, связанного с магическими представлениями степных кочевых народов. Время их появления связано с архаичными пластами  культуры; как ориентир, можно рассматривать время контактов ранних кочевников со славянскими народами. Широкое распространение тумаров связано с миграциями тюркских племен. Так, например, со времен появления невольников-мамлюков в Египте, из которых была сформирована гвардия правителей династии Айюбидов, здесь появляются не только определенные, тюркские по своему генезису, ювелирные украшения (пресловутые тумары), но и тюркские обычаи, одежда (татарские кафтаны и тюбетейки без чалмы, среднеазиатские атласные ткани).
Под влиянием кочевнической художественной и обрядовой традиции тумары становятся популярны и в оседло-земледельческой (сельской и городской) среде. Подобные изделия в исполнении городских ювелиров – яркий пример синтеза традиций кочевой и оседло-земледельческой культур. С принятием ислама тумар становится мусульманским оберегом, имеющим непосредственное отношение к главной святыне этой религии – Корану, сохраняя, вместе с тем, отголоски более ранних магических представлений. Сохранение языческого символа в культуре ислама с некоторым изменением семантического кода – еще один пример стойкости архаических верований тюркских народов и высокого уровня адаптивной способности кочевой культуры в новых исторических условиях.
Эльмира Гюль, Доктор искусствоведения, Ташкент.

Литература:
[ 1] Фахретдинова Д.А. Ювелирное искусство Узбекистана. Ташкент, 1988.
[ 2] Алиева З. К семантике каракалпакских ювелирных украшений. SAN’AT, №2, 1999.
[ 3] Тохтабаева Ш. Серебряный путь казахских мастеров. Алматы, 2005.
[ 4] Мамедов М.А. Генезис образа драконов в искусстве Центральной Азии (к проблеме интерпретации изображения на портале мечети Анау). Культурные ценности. Международный ежегодник. С.-П., 2004.
[ 5] Залетаев В. Древние и новые дороги Туркмении. М., 1989.
[ 6] Чвырь Л.А. Сравнительный очерк традиционных украшений уйгуров и соседних народов Средней Азии // Восточный Туркестан и Средняя Азия в системе культур древнего и средневекового Востока. Под ред. Литвинского Б.А. М., 1986.
[ 7] Наследники Шелкового пути. Узбекистан. Штутгарт, 1997.
[ 8] Дмитриев Н. О тюркских элементах русского словаря. Лексикографический сборник. Вып. 3, М., 1958, с. 42.
[ 9] Сулейменов О. Кочевники и Русь. Простор, Алма-Ата, № 10.
[ 14] Мифы народов мира. Энциклопедия. Т.1, М., 1991.
[ 15] Раевский Д.С. Модель мира скифской культуры. М., 1985.